 |
|
|
|
ДОСЬЕ НА САРКОФАГ
Египетские пра-пра-пра воздвигли пирамиды. По ним у них Хеопс мастак, Рамзес ему в родне. А мы восьмое чудо назвали «САРКОФАГОМ». И в мире он единственный на припятской земле.
Когда набат Чернобыля дошёл до слуха каждого, Госбанки, сговорившись, один открыли счет. Но первыми пожарные ошибки чьи-то правили И в рай Володю Правина от блока увели.
Ну, а друзья на западе? Бывают люди разные… К нам Гейл на помощь поспешил. Другим – ну всё не так! И как перчатку вызова всю болтовню их низкую, Мы, добровольцы, приняли. За нами САРКОФАГ!
Чужой беды приемля боль, в ком честь не для показа, Спросил себя: «Не я – так кто?», и сделал в зону шаг… Не каждому достойному отыщется награда, Но в жертвах их и в мужестве рождался САРКОФАГ.
Никто из нас не доживёт к концу полураспада. Далёкие потомки с опаской обойдут. Восьмое чудо света, в зародыше проклятое. Ошибкам нашим памятник – зловещий САРКОФАГ.
Громада супертехники творила чудо света, Но роботы сгорали в рентгеновских лучах. Тогда на блок, через прогресс на помощь шли солдаты. На схватку с белой смертью, а вёл их генерал.
И нам народ за всё платил в размерах пятикратных. За счет его ты ел и пил, ведь это не бесплатно! Он ни на грош не обсчитал, да он ведь не из жадных. А доброте его кредит для нас ведь не напрасный.
Директору и грузчику наследство всем единое. Наш САРКОФАГ раздаривал рентгены, не скупясь. И не продать «приданое», на век к нему прикован ты. С вершины САРКОФАГА кончины виден час.
А в чреве его ядерном сердца и души плавились. Никто из добровольцев не сделал шаг назад. Склонялось слово «радий» до доз смертельных в радах. Душил бериллий бэрами, был стронций на зубах.
Кто полупринудительно, кто полудобровольно, Кто с воплем безысходности, кто с криками «ура». Из тысяч ты не встретишь здесь с лёгкою судьбою. Всем нам даёт работу наш «добрый» САРКОФАГ.
На саркофаг, как на алтарь во славу, в честь Отечества Я выложил последнее – надежду и долги. Хоть был обвенчан с дьяволом, все векселя оплачены. Я предан САРКОФАГУ, он отпустил грехи.
Он в зоне заражения наставил указателей. Таких, пройдя весь белый свет, не встретишь ты нигде. Мелькают то «могильники», то «доза радиации». В обочину съезжать нельзя, там уровень вдвойне!
И пусть уж на ПУСО не соскоблят, не смоют Нагар от радиации с меня и «Малыша». Пусть за спиной кивают – «так в Зоне он работает!?» Я верю, где-то уберёг для дочери отца.
Как елки новогодние, увешанные клюшками, Снуют дозиметристы, на зоны всё дробя. Впервые здесь услышал я «Процесс дезактивации» И должность – «Ликвидатор могильного сырья».
Слова-то не из праздничных, но к ним мы привыкаем. Работаем, не хныкая с утра и до утра. Ведь каждый знал, на что идёт, и полнится могилами Смоленщина, Херсонщина, Днепропетровск, Москва.
Он станет моим идолом. Кому-то миротворцем. Кому-то беспристрастным судьёй и палачом, Но в прахе его горестном, любой, возьми по совести Своей вины частицу за атомный Содом.
Как учит мудрый наш народ – цыплят считают в осень. Нам объявили, что всего их было двадцать восемь. Но на вопрос: - «А сколько их ещё уснет и не проснётся?» Великий Подвиг САРКОФАГ по-волчьи улыбнётся.
И жертвам счёт неконченый продолжат вертолётчики, Взлетевшие с восходом, упавшие в закат… И словно лебедь крыльями МИ-6 из сил последних, Винтами по асфальту стучался в САРКОФАГ.
Мы вспомним поимённо укрытых «белой смертью», Пока зловещий саван над нами всё кружит. Мы выпьем за Акимовых, поклонимся их вдовам. И матерям без сыновей – о них бы не забыть.
В работе без регламента обеды как в тайм-ауте. Девчонки – раскрасавицы, мы ваш оценим труд. Совсем не обязательно… Но вместе с блюдом праздничным, Тебе как победителю, цветы на стол несут.
Но помнить мы обязаны высокое и низкое… Следы подонков, беглецов, рвачей и несунов. Того рохлю водителя, сбежавшего из тысячи, Чтоб не спасать из Припяти детей и стариков.
И хоть не от восторга я должен здесь напомнить: Милиции работы хватает и сейчас. Пусть тех, кто ищет в чужой беде богатство, Прошу, чтоб расстреляли без следствия при нас.
Уже который день без выходных и праздников, Теряю свой гемоглобин, скрываюсь от врачей. Пусть тот, чья нынче очередь, спокойно нянчит сына И где-нибудь в церквушке поставит мне свечей.
А в прошлое возврата нет, рождённым в милой Припяти, Не поклониться тем местам, где раньше счастлив был. Ты только шепчешь ей: - «Прости, что навсегда покинута. Сжег САРКОФАГ с надеждами и в прошлое мосты».
И сколько б он не простоял, храня в себе обломки Всех судеб искалеченных невиданной бедой. Мы будем ждать полураспад до самого конечного. Дай Бог, чтоб стал последним наш первый САРКОФАГ.
|
