ХХ век, век - развития и внедрения сложных и опасных технологий, среди которых особое место заняла ядерная энергетика. Впервые человечество увидело атом в действии в 1945 г, когда США сбросили на Хиросиму и Нагасаки водородные бомбы. Погибла треть населения этих городов, радиация вызвала у многих людей лейкозы. Люди умирали и продолжают умирать.

Конец апреля 1986 года, стояла сухая и тёплая погода, сотрудники крупного и уважаемого треста «Днепростроймеханизация», в котором я проработал более 20 лет и прошёл путь от инженера до главного технолога треста, готовились к Первомайским праздникам. Буквально в канун праздника, приблизительно 28 или 29 апреля, ко мне зашёл зам. начальника производственного отдела и тихим голосом рассказал, что он слушал «радио» и как сообщили иностранные специалисты в области атомной энергетики, под Киевом на Чернобыльской атомной электростанции произошёл взрыв, имеются большие разрушения и человеческие жертвы.

Эта весть ошеломила меня, но не представляя масштабы трагедии не вызвала шока. 30 апреля был получен приказ Минтяжстроя Украины «О направлении строительной техники и рабочих в распоряжение министерства», в котором говорилось о том, какой трест и в каком количестве должен выполнить требование приказа. Первого мая трест принял участие в демонстрации. Во второй половине дня в природе стали происходить необычные явления, небо стало чёрным, пошёл дождь с сильными порывами ветра. Конечно, я не мог связать эти явления природы с событиями на ЧАЭС. Самая крупная по своим масштабам и последствиям катастрофа произошла 26 апреля 1986 г. на Чернобыльской атомной электростанции (ЧАЭС), описания которой не было ни в каком справочнике по аварийным случаям на АЭС.

Прошло уже четверть века, но она все ещё напоминает о себе цезиевыми пятнами, преждевременными смертями, тяжкими болезнями и горем матерей, которые потеряли своих сыновей в битве с реактором. И будет долго ещё напоминать, пока радиоактивные  элементы не подвергнутся полному распаду, а это – десятки и даже сотни лет. После аварии специалисты тщательно проанализировали всю предыдущую работу Чернобыльской АЭС. К сожалению, картина оказалась не столь радужной, как её представляли. Здесь и прежде допускались грубые нарушения требований ядерной безопасности. Так, с 17 января 1986 года до дня аварии на том же 4-м блоке, 6 раз без достаточных на то оснований выводились из работы системы защиты реактора. Выяснилось, что с 1980 по 1986 годы в 27 случаях отказа в работе оборудования вообще не расследовались причины и остались без соответствующих оценок.

Практически все топливо, масса которого составляла порядка двухсот тонн, было выброшено из реактора. Небольшая часть топлива, которое непосредственно участвовало во взрыве, мгновенно испарилось, остальное топливо в виде фрагментов топливных элементов и сборок было разбросано вокруг реактора, главным образом в сторону обвалившейся северной стены. Какое-то количество, не более нескольких десятков тонн, упало обратно в реактор и стало плавиться от собственного тепловыделения. 8 из 140 тонн ядерного топлива, содержащих плутоний и другие чрезвычайно радиоактивные продукты деления, а также осколки графитового замедлителя, тоже радиоактивные, были выброшены взрывом в атмосферу. Кроме того, пары радиоактивных изотопов йода и цезия были выброшены не только во время взрыва, но и распространялись во время пожара.

В результате аварии была полностью разрушена активная зона реактора, повреждено реакторное отделение, деаэраторная этажерка, машинный зал и ряд других сооружений. Были уничтожены барьеры и системы безопасности, защищающие окружающую среду от радионуклидов, содержащихся в облученном топливе, и произошел выброс активности из реактора. Этот выброс на уровне миллионов кюри в сутки, продолжался в течение 10 дней с 26.04.86. по 06.05.86. после чего упал в тысячи раз и в дальнейшем постепенно уменьшался. По характеру протекания процессов разрушения 4-го блока и по масштабам последствий указанная авария имела категорию запроектной и относилась к 7-ому уровню (тяжелые аварии) по международной шкале ядерных событий INES.

Атомная энергия – открытие века. С ней человечество связывает свое будущее. Но ядерная энергетика небезопасна для человека и в целом для природы, что убедительно показала авария на Чернобыльской АЭС. Прошло уже 25 лет, но авария все еще отзывается эхом на тех, кто прошел ад ликвидации и его последствий.

Для участия в ликвидации последствий аварии трестом постоянно командировались отряды специалистов во главе с инженерно – техническим работником. Работали вахтовым методом.

2 июля меня вызвало руководство треста и ознакомило с приказом Минтяжстроя Украины и соответствующим приказом по тресту № 113-к от 2 июля 1986 г., где сказано, что на основании указаний директивных органов для ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, командировать 25 специалистов (указаны фамилии и номера управлений механизации). Старшим отряда назначить главного технолога треста Лаздона В.С.

Хочу рассказать о событиях предшествующих моему назначению. Четыре работника аппарата треста категорически отказались от командировки в Чернобыль и уволились из системы треста.

Проработав в системе треста много лет, я не считал для себя возможным отказаться от командировки в Чернобыль, хотя к тому времени хорошо знал, что такая поездка бесследно для здоровья не пройдёт. Да и двое детей ещё были в том возрасте, когда присутствие отца в воспитательном процессе крайне необходимо. Ведь в такой командировке случиться может всякое.

В назначенный день вся группа собирается в здании треста, настроение у всех несколько тревожное, оптимизма на лицах мало, разговор в основном идёт о том, что нас там ждёт. Беспокоит неизвестность, отсутствие информации и настроение людей.

Если не считать нескольких мелких неприятных эксцессов, поездка в Киев прошла спокойно. В Киев прибыли в субботу, город поразил тишиной, малолюдностью улиц, отсутствием детей. Следующий наш маршрут – Вышгород. Нахожу ответственного за отправкой людей в Чернобыль, регистрируемся и во второй половине дня, нас автобусом доставляют к месту работы. На всём пути следования несколько раз останавливали автобус и проверяли документы. Ближе к Чернобылю появились дорожные указатели «НА ОБОЧИНУ НЕ ВЫХОДИТЬ», «ЗОНА».

И вот мы в тридцатикилометровой зоне, а затем в г. Чернобыль, Чернобыльский филиал Транспортного производственного объединения «Южатомэнергостройтранс», по заданию которого мы будем работать. Знакомлюсь с руководством Чернобыльского филиала ТПО. Особенно запомнились: начальник штаба Чернобыльского филиала ТПО Яковлев В.М., начальник эксплуатации Сичкаренко А.Г., начальник Чернобыльского филиала ТПО Шаповал А.Г.

Устраиваемся с жильём, мы первые из всех отрядов, прибывших из треста, которые будут жить непосредственно в самом Чернобыле. До нас отряды базировались в Вышгороде и лесу. Нам выделено часть спортивного зала ГПТУ, это наш временный дом. Тут же расположен медпункт. Все сфотографировались на пропуска, прошли инструктаж, получили респираторы в виде марлевых повязок, талоны на питание. Индивидуальные дозиметры выдали только на третьи сутки, хотя я настаивал на их выдачу в день прибытия. Пришлось круто и неприятно поговорить с руководством филиала. Работать будем круглые сутки, без выходных. Разделил людей на пары, закрепил за парой технику. Утром первой смене на работу.

В июле 1986 года Чернобыль поразил меня своей тишиной и пустотой. Пустые дома, бродят куры, стоят фруктовые деревья с завязью плодов, страшно поскрипывают на ветру калитки, закрыты все магазины и организации, летают птицы и насекомые. Тишину нарушает только звук вертолётов, летящих на ЧАЭС. Этот звук не прекращается даже ночью.

Ночь прошла спокойно, если не считать, хлопки, напоминающие взрывы. Первая смена приступила к работе в 8 утра, в 20-00 их сменит вторая смена. С первым экипажем еду по маршруту АТУ, бетонный узел (загружаемся бетоном), Копачи, ЧАЭС. В непосредственной близости вижу разрушенный энергоблок. Основная наша задача доставка бетонной смеси и разгрузка его по указанию ответственного лица за производство работ. Основная разгрузка производилась на специальный транспортёр, который заканчивался поворотным лотком, далеко в проёме стены разрушенного 4 блока. Управление осуществлялось из специальной свинцовой кабины, в которой установлен дисплей, а конец поворотного лотка оснащён видеокамерой. О деталях конструкции предпочитали не говорить. Часто бетон подавался в отдельные разобщённые места.

На третьи сутки пребывания, в связи с болезнью инженера по технике безопасности (набрал предельно допустимое количество рентген), меня приказом по Чернобыльскому филиалу Транспортно-производственного объединения «Южатомэнергостройтранс» назначили инженером по технике безопасности, совместив с ранее исполняемой работой. Начинать пришлось с нуля: издание приказа, создание уголка по технике безопасности, проведение инструктажей, разработка различных инструкций, контроль радиологической обстановки, участие в работе оперативных совещаний, составление актов несчастных случаев и т.п.

Часто приходилось выезжать в различные районы 30-ти километровой зоны, с целью определения причин несчастного случая. В связи с большим объёмом работ, основной и дополнительной, в помощь был прикомандирован военнослужащий. Кроме нашего отряда в состав АТУ входили группы из города Горького, Ленинградской области и Казахстана, всего около 500 человек.

Однажды среди ночи, всех кто отдыхал, разбудил яркий свет и громкий мужской голос: «Кто тут старший?». Я поднялся и ответил. Ко мне подошли два офицера службы безопасности и рассказали, что произошло ЧП. Кто-то из операторов бетоносмесителей выгрузил полную порцию бетона в посадку, а не на ЧАЭС, куда следовало. Мне предложили совместную поездку с целью осмотра места ЧП. Расстояние в несколько километров показалось бесконечным, а наказание по законам того времени могло быть достаточно серьёзным. Прибыв на место, где уже находилось несколько человек, я обошёл эту кучу уже схватывающегося бетона и авторитетно заявил, что этот бетон не мог возить наш отряд по двум причинам:

1.Бетон по фракционному составу не соответствовал тому, который возили мы.

2. Объём бетона был значительно больше т.е. не соответствовал техническим возможностям той техники, с которой работали мы. Для нас инцидент был закончен, но, как говорили, для группы из Казахстана закончился большими неприятностями.

Не выдерживала техника, а люди работали. Я не помню ни одного случая в моём отряде отказа от работы, но хорошо помню, когда люди травмированные или набравшие определённую дозу радиации (менее допустимой) просили оставить их, чтобы закончить вахту и уехать с отрядом.

За два дня до завершения вахты, когда я находился на базе в окружении своих ребят из второй смены, во двор заехал машинист автобетоносмесителя и сообщил, что погиб при лобовом столкновении с тяжёлой военной машиной водитель из нашей отряда.

Несколько слов о работе нервной системы. За два года до командировки на ЧАЭС я бросил курить, и дал себе слово, что курить не буду, хотя курил до этого несколько десятков лет. Но услышав о гибели своего человека, я попросил у ближайшего курильщика, сигарету и жадно стал её курить, не испытав при этом никаких негативных ощущений, создавалось впечатление, что курить не бросал.

Собрав небольшую группу людей, мы на БТРе отправились к месту происшествия. Проехав часть пути, обнаружили на обочине перевёрнутый автобетоносмеситель с работающим двигателем, вращающимся смесителем и полностью разбитой передней частью кабины. Рулевая колонка упиралась в спинку сидения. Людей вокруг не было. Мы знали, что где-то должен находиться госпиталь и вскоре его нашли. Зайдя на территорию, нашей радости не было предела. На скамейке возле корпуса сидел наш коллега, весь покрытый повязками, но ЖИВОЙ.

Решив с руководством госпиталя возможность забрать пострадавшего, мы вернулись в наш временный дом. Первое решение было с ближайшей оказией отправить пострадавшего в Днепропетровск. Но он так просил меня оставить его в отряде, чтобы вернуться со всеми домой, что поговорив с врачами нашего медпункта, решил оставить его ещё на двое суток, без допуска к работе.

Хочу остановиться ещё на одном вопросе. В существовавших на тот период автобетоносмесителях, заводами изготовителями предусматривалось управление системой выгрузки смеси непосредственно с земли. Это конструктивно было удобно для подачи смеси в труднодоступные отдельные места строительных площадок, т.к. оператор находился в непосредственной близости от места подачи смеси. Однако в условиях ЧАЭС, когда выходить на землю категорически запрещалось, даже в случаях аварийных ситуаций с техникой, необходимо было подавать звуковой сигнал и ждать когда подъедет БТР, но обязательно оставаться в кабине. Поэтому мною была предложена простая конструкция управления выгрузки, непосредственно с кабины. Практически все смесители, работающие в нашем отряде, были модернизированы в мастерских АТУ. Кроме того, кабина была частично закрыта листами свинца, с целью уменьшения воздействия радиации.

Будет неправильно обойти без внимания два вопроса: питания и медицинского обслуживания. Отряд питался в столовой, находящейся в Чернобыле. Питание трёхразовое, очень вкусное и калорийное, каждый день мясные, молочные и овощные блюда, салаты, фрукты, напитки, всё в большом количестве. Медицинское обследование заключалось в периодической сдачи анализа крови и измерения артериального давления. На 11-12 сутки у меня резко повысились цифры  артериального давления, видно сказалось нервное напряжение и усталость.

Как я уже говорил, в мои функции входил дозиметрический контроль техники, помещений, которыми мы пользовались, включая наш временный дом (спортивный зал). Производя очередной контроль, у одной из кроватей, прибор зафиксировал очень высокие показатели. Когда я стал устанавливать причину, то обнаружил под кроватью несколько пар рабочей обуви. Согласно инструкции в обуви заходить в помещение категорически запрещалось. Обувь следовало оставлять за пределами помещения в специально отведенном месте. Ботинки подлежали обмену после третьего дня ношения, а спецодежда каждый день. С нарушившим инструкцию сотрудником, был проведен личный мужской разговор. Этот случай был разобран в коллективе, без указания фамилии нарушителя. В той обстановке, когда нервы людей были на пределе, могли возникнуть несанкционированные разборки.

Дозиметры – накопители мы носили круглые сутки, с момента их выдачи до последнего дня пребывания в Чернобыле. В последний день их сдали в лабораторию. Длительное пребывание в «Зоне», физическая и моральная усталость, отсутствие связи с семьёй, абсолютное незнание того, что происходит дома, какая обстановка в городе, всё это диктовало соответствующий пессимизм. Во второй половине командировки люди всё чаще начали задавать вопрос «как там?». Но связи даже с трестом у меня не было, все телефоны были отключены, кроме телефона в штабе АТУ, но с него звонить запрещалось. Представляю переживание семьи, когда жена постоянно звонит в трест с одним вопросом «как там?» и получает ответ: Информация отсутствует. Помогли «партизаны» из Ленинградской области, которые с помощью своей техники, дали возможность связаться с диспетчерской треста. Я потребовал чтобы диспетчер доложил руководству треста и срочно позвонил во все управления механизации и рассказал, что все люди живы. Эта сообщение узнала и моя семья.

Приблизился день окончания нашей командировки, ближе к вечеру прибыл новый отряд, который нас сменил. Мы передали ему технику, поделились опытом, показали маршрут. За работу отряд получил Благодарственное Письмо от руководства АТУ.

На следующее утро, наш отряд в полном составе, автобусом выехал в г. Киев. На пути следования автобус много раз подвергался контролю и мытью. За 40 километров до Киева автобус остановили и пересадили в другой автобус «чистый», который доставил нас в Киев, в район железнодорожного вокзала. Все мы имели на руках документы, дающие право приобретения билетов без очереди. Когда все взяли билеты, я в последний раз собрал отряд и выразил благодарность за работу. Сегодня практически все члены отряда больны и имеют инвалидность.

НАЗАД                                                           ДОМАШНЯЯ