В 1943 году мой отец, Комаренко Алексей Васильевич, из Якутии после окончания военного училища попал на Украинский фронт. Освобождал Киев, войну закончил в Польше. Через 43 года я, Комаренко Александр Алексеевич попал на маленькую войну с невидимым противником. Полетел в отпуск к родителям, а через неделю из Якутска был отозван телеграммой в Чернобыль. Такая вот историческая параллель.

Для нашего брата военного топографа на Чернобыльском фронте тоже нашлось немало работы. Уже в июне 86-го топографическое отделение 36 топогеодезического отряда (дислокация г. Днепропетровск) работало в Зоне. Топографическое отделение, это десяток офицеров, прапорщик, взвод солдат и автомобили. Офицеры-топографы занимались топографической разведкой и оперативным обновлением топокарт масштаба 1:50 000. Все было сделано в кратчайшие сроки с высоким качеством. Киевская военно-картографическая фабрика карты отпечатала. Моя же задача была выдать эти карты войскам. С мая по сентябрь в оперативной группе Киевского военного округа штабам частей было выдано более 32 000 листов топокарт различных масштабов. Оперативная группа КВО насчитывала 32 000 человек. Вышло как раз по листу на каждого.

На снимке майоры Владимир Баширов и Дмитрий Михеев за обработкой результатов полевых топографических работ в Зоне. Форма не них не "чернобыльская", но тогда было не до таких мелочей как единая форма одежды.

Штаб Киевской группы был расквартирован в деревне Терехов, куда мы (со мной ещё был солдатик-водитель) прибыли 12 июля 1986 г. в сопровождении подполковника Сорокина. Старший офицер топографического отдела штаба Киевского военного округа, он ввел меня  в курс дела и на протяжении двух месяцев курировал все вопросы. Как выяснилось позже, вопросов оказалось немало. Он же привез в Терехов моего сменщика и сменщика моего сменщика (офицеры Игорь Краюшкин и Сергей Пчелинцев - сослуживцы по топоотряду).

Получил я дозиметр, намордник-лепесток и форму без знаков различия (звездочек и эмблем просто не было). Позже заработал "Военторг", а пока… Форма номер восемь, все рядовые. Только генералов можно было узнать издалека по фуражкам с золотым шитьем. За час принял должность, и пошла работа. В те времена топокарты всех масштабов были секретными, и как документы строгой отчетности, они хранились и выдавались по определенным, весьма строгим правилам. Склад карт размещался в АШТ (автомобиль штабной топографический) под охраной караула. Рядом стояла машина секретного отделения штаба. "Секретчиком" был прапорщик-музыкант из оркестра Войск гражданской обороны. До призыва в армию он окончил Киевскую консерваторию, и в учете секретных документов разбирался примерно так же, как я в диезах и бемолях. Но сработал армейский закон: не можешь, научим… Я ему помогал разобраться с секреткой, а он вечерами рассказывал о своем доблестном военном оркестре. Право же, юморные парни, эти военные музыканты! Леонид Утесов со своими "Веселыми ребятами" рядом не стоял. Таким образом, мы взаимно обогащали свой жизненный опыт. Официальный рабочий день продолжался с 7-00 до 22-00, так что времени на байки оставалось не много. Нередко за картами приезжали среди ночи.

Запомнился подполковник медицинской службы. Получил он ворох листов и спрашивает: "А что дальше с ними делать"? Что делать, что делать – селедку заворачивать! Слепил я для него пару склеек, прочитал лекцию о масштабах, разграфке и номенклатуре листов топокарт. Сложнейшая наука! Уехал он просвещенным и просветленным. Бутылочку спирта презентовал. Я не стал отказываться …

Штаб располагался на территории школы. Маленькая такая сельская школа, парты вынесли, классы заняли военные. Жителей в деревне уже не было, а директор школы остался. Немолодой уже мужчина, он до последнего надеялся, что дети вернутся в классы. Не вернулись… Уговорили его уехать только перед началом учебного года. При школе был сад. Урожай выдался отменный, груши, яблоки, сливы созрели и посыпались. Собирать их было категорически запрещено и каждое утро дежурные солдатики закапывали в землю десятки килограммов фруктов. Моя сибирская душа кровью обливалась. На снимке Терехов, штаб группы КВО. Крайний справа подполковник Сорокин, слева от меня прапорщик-секретчик. Он сменил того самого весёлого музыканта. Фамилию не помню, знаю, что он из Черкасс. Мастер спорта по пулевой стрельбе. Хороший парень.

 Жили мы в будках спецмашин или в палатках. Дома в деревне стали занимать только в сентябре, когда похолодало. Слева от моего ЗИЛа стояла машина майора-особиста. Звали его Иваном, и отвечал он за соблюдение режима секретности в частях группы. А секретным тогда было все, даже меню-раскладка в солдатских столовых. Так что работы ему хватало. В мои же обязанности входила проверка хранения и использования карт в частях и заодно проверка пожарной безопасности. Мотались мы с ним по всей Зоне. Не столько инспектировали, сколько инструктировали и помогали. "Секретчиками" часто были совершенно необученные люди, призванные из запаса. Какой с них спрос? Отцы же командиры спрашивали как с профессионалов. С отцов-командиров тоже спрашивали по полной программе. В связи с засекреченностью всего и вся, был введен строгий запрет на фотографирование. Фотоаппараты, негативы и снимки изымались. Мне самому приходилось это делать. Такой вот грех на мне... Наверное именно поэтому содержательных фотографий того периода очень мало, а жаль.

На комплексные проверки мы часто выезжали после 22-х часов. Сами не спали, другим не давали, но порядок навели. В августе даже умудрились провести однодневные сборы "секретчиков", как не сопротивлялись отцы-командиры. Слишком все было серьезно, чтобы пустить дело на самотек. И все-таки не углядели! В одном из населенных пунктов при проведении радиационной разведки дозиметристы 25-й бригады химзащиты потеряли карту-склейку с нанесенной радиационной обстановкой. А это уже был совершенно секретный документ! Но время было "военное", КГБешники уголовного дела раздувать не стали. Провели расследование, результатом которого был вердикт: - "Карта-склейка масштаба 1:50 000 была съедена бродившими по деревне бездомными коровами и врагам-империалистам не досталась". Такое вот кино. Потом Иван уехал, его сменил капитан-оперативник. И тогда я впервые воочию увидел, что такое каратэ. Впечатлило…  

Боевых офицеров было много. Из Афганского огня, да в Чернобыльское полымя. Одним из них был наш начальник штаба полковник Швец, командир десантно-штурмовой бригады. Мы называли его уважительно, "САРАЙ". "ШКАФ" для него было как-то слабовато. Ох, и здоров был мужик! И при этом добрейшей души человек и умный собеседник. С лейтенанта до полковника в поле с солдатами, войну прошел, а квартиры у Родины не выслужил. Странная какая-то Родина. С той поры, правда, Родина стала ещё страннее.

В Зоне широко применялись вертолеты и мне, "большому знатоку авиации", было поручено такое важное дело, как выбор посадочных площадок. Казалось бы дело не хитрое, но… Надо чтобы и ровно и просторно и водой не заливалось во время  паводка и непогоды и грунт твердый. Мои сменщики тоже этим занимались. Каждый военный топограф – в душе летчик. У нас даже в дипломе написано "ИНЖЕНЕР АЭРОФОТОГЕОДЕЗИСТ"! На фото геодезист старший лейтенант Сергей Пчелинцев на обочине, где стоять запрещено. Но "запрещено" ещё не значит, что "нельзя". Если очень надо, то можно.

Любая война, это не только стрельба, мат и крики ура, прежде всего это тяжелая мужская работа. Что творилось непосредственно на ЧАЭС, мне оценить трудно, я был там всего два раза. Но я видел, как строили мост через реку Уж. При нормативах в шесть месяцев, его построили за месяц! Как в этой мужской работе было обойтись без женщин? И не обошлись. При штабе группы были машинистки, операторы ЗАС (засекреченная система связи), повара и даже официантки в генеральской столовой. Молодые, красивые... Все красивые, не только официантки. В Терехове забыли одинокую древнюю бабульку, и они ухаживали за ней, кормили. Низкий вам поклон, милые дамы, низкий поклон!

Досуг ликвидаторов организовывал политотдел группы. Иногда небольшие концерты студенческой самодеятельности, каждый вечер новый фильм, но особой популярностью пользовался "ЕРАЛАШ". Фильмы были действительно новые, "Чапаева" не показывали. Под звездами работала армейская кинопередвижка, и каждый приходил на сеанс со своим табуретом. Политработники удивлялись, что в частях люди мало ходят на киносеансы. Все было просто: уставали мужики как собаки. Не до кина было. Но на концерте Аллы Пугачевой – аншлаг!

Вечер, народ понаехал на всем, что двигалось, включая миксеры-бетоновозы. И вся эта техника стояла вокруг эстрады, уставленная, усаженная и увешанная зрителями. Алла привезла Кузьмина и танцевальное трио "Экспрессия" (Борис Моисеев и две девушки). Живой звук и никакой фанеры! Как бы мы не относились к Борюсеньке, а он чернобылец, мужики. Повезло тогда, больше на концертах примадонны мне бывать не случилось. В сильно урезанном виде концерт позже был показан по TV. Бетоновозы, самосвалы и зрители на крышах автобусов в кадр не попали. Цензура, блин! Лучше бы его вообще не показывали, чем пичкать людей полуправдой.

Кроме досуга политотдел группы под руководством КПСС организовывал также политзанятия с солдатами. Политработники всегда были большие мастера все организовывать и привлекать к партийной ответственности, проводить же политзанятия приходилось мне. Мудрец сказал: "Если у тебя есть, что сказать, люди тебя услышат". Мне было, что сказать…

За свои "подвиги" командованием группы я был представлен к очередному званию, но хрен его получил. Вмешались "таинственные" силы в лице "любимого" командира отряда, полковника Рязанцева Е. Т. Сам-то он даже близко к Чернобылю не был, но несколько лет спустя незаконным путём пытался получить чернобыльское удостоверение. Получил по соплям. Много было таких охотников. А потом его вообще с треском выгнали из Украинской армии.

Службу я так и закончил майором, ибо неудобный человек для начальников. Был, есть и буду… Только через двадцать лет, "награда нашла своего героя". Слабое утешение, дорога ложка к обеду.

Два месяца спустя, по возвращении из командировки, получил я целых девятьсот рублей и со всей этой суммы уплатил партийные взносы. Ох, и дурак же я был, ох и дурак! В 90-м году резко поумнел и вышел из КПСС. Через год ГКЧП, танки на московских улицах, развал Союза, но об этом читайте на другом сайте...

НАЗАД                                                           ДОМАШНЯЯ