Июль 1986 года. Я только оформил отпуск и собираюсь с семьей поехать на море. Позвонил мне мой брат Михаил, который в тот период работал на Днепропетровском заводе им. И.В. Бабушкина начальником конструкторского бюро и пригласил меня подъехать на завод, чтобы я мог ознакомиться с чертежами металлических конструкций защитной стены для четвёртого блока ЧАЭС высотой 50 метров. Заводу было поручено изготовление этих конструкций. Целью звонка служило привлечение меня для оказания помощи в решении сложных конструктивных вопросов, связанных с возможностью монтажа конструкций в уникальных условиях - при высоком уровне радиации.

Я в течение недели каждый день ездил на завод и принимал участие в разработке различных вариантов узловых соединений защитной стены с основанием из бетона. Вместе со мной и братом в разработке узлов принимал участие один из авторов проекта ведущий инженер института ЦНИИ Проектстальконструкция (г. Москва) Борис Ашукин. В последствии по результатам этой работы все мы стали авторами изобретения "Защитная стена", которая стоит рядом с четвертым блоком Чернобыльской АЭС и входит в состав так называемого "саркофага".

После завершения работы на заводе им. И.В. Бабушкина, я с семьей уехал на отдых в Ялту, но отдохнуть мне практически не привелось. Умирает моя мама, я прерываю отдых и возвращаюсь в Днепропетровск. На похоронах мой брат Михаил сказал мне, что мама душой чувствовала о том, что мы с ним должны будем поехать в Чернобыль, в связи с этим очень нервничала и сильно переживала. Эти переживания явились одной из причин ее смерти.

В первый же день выхода на работу в институт Днепрпроектстальконструкция, я был вызван в кабинет директора института Гребенюка Евгения Павловича. Он предложил мне выполнение ответственного задания - поездку в Чернобыль для выполнения работ по проектированию конструкций укрытия непосредственно на месте. Я согласился и сразу же позвонил брату, который сообщил мне о том, что он тоже выезжает в Чернобыль вместе с руководством завода для получения техдокументации для последующего изготовления конструкций. Предвидение мамы сбылось, и мы отправились в Чернобыль.

23 августа утром я уже был в Киеве и познакомился со своими будущими соратниками Игорем Сидненковым и Александром Седовым - специалистами института "Укр НИИ Проектстальконструкция". Получив в МВД пропуска, мы из порта на теплоходе "Метеор" отплыли в Чернобыль. Там возле автовокзала в монтажном вагончике мы нашли представителей штаба ГКАЭ и представителей завода им. Бабушкина, среди которых был мой брат. Шло совещание, и уже собирались писать в протоколе об отсутствии проектировщиков, и тут наше появление отмело эту запись. Различные люди начали ставить нам задачи о проектировании конструкций покрытия над центральным залом 4 блока ЧАЭС. Я взял инициативу на себя и сказал о том, что желательно получение задания от одного человека и через него координировать все наши действия. Это предложение поддержал член Правительственной комиссии Игорь Аркадьевич Беляев, и в дальнейшем вся работа координировалась с нами через него.

Кроме этого оказалось, что работники завода им. Бабушкина приехали получать чертежи, которых мы еще не делали. После совещания я обратился к директору завода  П. Л. Аксютенко и главному конструктору Л. Х. Резнику с просьбой оставить моего брата Михаила с нами. Они согласились с моим предложением. Руководители завода вернулись в Днепропетровск, а мы приступили к работе. Работа Михаила в составе нашей небольшой группы заключалась в поддержании постоянной связи с заводом по вопросам комплектации металлопрокатом из наличествующего на заводе, вопросам разбивки конструкций на отправочные марки и решении проблем транспортировки конструкций.

Необходимо было уточнить места установки главных балок "Крыши Саркофага" на уцелевшую при взрыве стену здания и стены сохранившихся вентиляционных шахт. В нашем распоряжении были большие цветные фотографии места развала после взрыва и чертежи существовавшего до аварии здания четвёртого блока ЧАЭС.

Первым делом мы выполнили чертеж, который был оформлен в качестве задания для дальнейшего проектирования. Проект был утвержден Правительственной комиссией и согласован со специалистами института атомной энергии им. И. В. Курчатова.

И работа закипела. Расчеты и чертежи конструкций над центральным залом были готовы к четырём часам ночи 27 августа, то есть за трое с половиной суток. В тот же день чертежи металлоконструкций (проектирование велось в одну стадию) были переправлены на завод им. И.В.Бабушкина в Днепропетровск, где было все подготовлено к их изготовлению.

Распоряжением Правительственной комиссии я был направлен на неделю на завод им. Бабушкина для осуществления авторского надзора при изготовлении уникальных металлоконструкций.

Завод работал в 3 смены и уже 2 сентября первый литерный поезд с тяжеловесными длинномерными конструкциями отправился по месту назначения..

К этому сроку для нас открылся новый большой фронт работ и 5 сентября весь наш небольшой коллектив собрался снова в Чернобыле.

Теперь, помимо собственно проектирования, нам поручили вести работы по осуществлению авторского надзора на площадке укрупнительной сборки (стыковки в единое целое из отдельных отправочных марок) балочных блоков неподалеку от разрушенного здания четвертого энергоблока ЧАЭС.

При проектировании приходилось постоянно учитывать как возможности завода-изготовителя, так и условия работы монтажной организации в зоне повышенной радиации. В период с 5 по 14 сентября мы выполнили расчеты и чертежи для перекрытия зоны между реакторным отделением и машинным залом.

В основе перекрытия лежал несущий балочный блок пролетом 70 метров и высотой 5,7м. В последствии его назвали "МАМОНТ".

Во время проработки технических решений мы с Игорем Сидненковым разработали технологию монтажа этого громадного блока на разрушенные части здания. Наша работа впоследствии была признана изобретением и защищена авторским свидетельством.

Наши работы по проектированию и работы завода им. Бабушкина по изготовлению конструкций неоднократно с положительной оценкой отмечались на заседаниях штаба Правительственной комиссии. Прошло 23 года после аварии на 4 блоке ЧАЭС. Так называемые "временные конструкции" до сих пор эксплуатируются, доказывая ёще советских времен утверждение о том, что в нашей стране ничего не может быть более постоянного, чем временное.

НАЗАД                                                           ДОМАШНЯЯ